Исследование энергинформационного препарата геронтологического действия в эксперименте

А.Е. Кудаев1, Н.К. Ходарева2, М.Ю. Готовский3, К.Н. Мхитарян3, А.И. Шихлярова4, Н.Н. Исаев (1МЦИТ «Артемида», 2ГУЗ «ЦВМиР №1» РО, г. Ростов-на-Дону, 3Центр «ИМЕДИС», г. Москва, 4РНИОИ, г. Ростов-на-Дону, Россия)

Введение

Целью исследования явилось экспериментальное обоснование возможности повышения неспецифической резистентности и омоложения организма млекопитающего на основе биорезонансных технологий.

1-я серия опытов

В первой серии опытов исследовалось воздействие геронтологически нацеленного препарата №1 (препарат разработан Н.Н. Исаевым). Опыты были проведены на 9 беспородных крысах-самках в возрасте 24–26 мес. с выраженными признаками преждевременного старения, с массой тела 270 ± 40г. Воздействие препаратом №1 на животных осуществлялось через день, общее количество процедур – 4. Препарат в объеме 1 мл³ вводили per os через желудочный зонд. В таком же объеме контрольным животным вводили воду.

Дизайн исследования

Опытная группа животных Контрольная группа животных №1, №8, №9, №15 №3, №6, №12, №16, №20

Исследование исходного состояния

1. Определение массы тела.

2. Исследование овариального цикла:

методика определения стадий полового цикла (Д, Р, О, М) по клеточному составу вагинального смыва.

3. Идентификация общих неспецифических адаптационных реакций по сигнальным критериям формулы крови.

4. Определение уровня Hb, Цп, содержания лейкоцитов и эритроцитов.

5. Определение катионных белков нейтрофилов.

6. Определение тестов реактивности и интоксикации клеточных элементов крови.

7. Регистрация двигательной активности по методу «открытого поля».

8. Оценка внешнего вида животного (состояние шерстяного покрова, склер глаз).

Результаты исследования

1. Общие показатели крови у стареющих самок крыс

При анализе некоторых показателей периферической крови у самок крыс опытной и контрольной групп было установлено, что в обеих группах за весь период наблюдения были отмечены сходные тенденции изменения. Так, при возрастании уровня гемоглобина, межгрупповых отличий не наблюдалось (табл. 1). Аналогичная тенденция была отмечена и по возрастанию количества эритроцитов. Однако прирост (Δ) значений данного показателя в опытной группе был в 1,6 раза выше, чем в контроле (табл. 1). Уровень цветного показателя одинаково уменьшился в обеих группах. Уменьшилось и абсолютное содержание лейкоцитов периферической крови. При этом разница между исходным и конечным значениями показателей содержания Le в опытной группе была достоверно больше (Р > 0,5), чем в контроле. Учитывая, что исходные показатели в обеих группах соответствовали верхним границам нормы, снижение уровня Le у подопытных животных в период получения препарата, свидетельствовало об оптимизации количественного лейкоцитарного состава.

Таблица 1

Некоторые показатели периферической крови у стареющих самок крыс на начальном и конечном этапах эксперимента (препарат №1)

2. Структура общих адаптационных реакций

Известно, что качественный состав лейкоцитов крови, выраженной формулой крови по Шиллингу, является критерием идентификации общих неспецифических адаптационных реакций организма (Л.Х. Гаркави и соавт., 1990–2002). Определение структуры адаптационных реакций (тренировка – Т, спокойная активация – СА, повышенная активации – ПА, стресс – С) у крыс опытной и контрольной групп в исходном состоянии выявило, что все подопытные животные находились в состоянии хронического стресса (табл. 2).

Таблица 2

Структура адаптационных реакций у стареющих самок крыс под влиянием препарата №1

При этом, низкий уровень лимфоцитов – основной сигнальный критерий адаптационных реакций, составляющий в опытной группе в среднем 42%, сочетался с признаками напряженности реакции (моноцитоз свыше 10%, увеличение эозинофилов – до 4–6,5%), что свидетельствовало о развитии стресса на очень низких уровнях реактивности. Структура исходных адаптационных реакций у крыс-самок контрольной группы отличалась идентификацией не только стрессорной реакции, но и реакции тренировки, относящейся к антистрессорному физиологическому типу реакций. Известно, что соотношение разных по характеру типов реакций можно выразить коэффициентом К (АС/С), позволяющем установить антистрессорный потенциал в общегрупповой структуре. Если в опытной группе К (АС/С) был равен 0, то в контрольной – 1,5, что свидетельствовало о лучшей стартовой позиции животных в контрольной группе. Кроме того, по степени напряженности эти адаптационные реакции можно было отнести к низким уровням реактивности, в то время как в опытной группе преобладали самые энергетически и функционально неблагоприятные – очень низкие уровни реактивности. При идентификации адаптационных реакций после окончания воздействия препарата №1 был установлен выход из реакции глубокого стресса и развитие физиологических реакций тренировки, спокойной и повышенной активации у большинства подопытных животных. При этом значительно повысились уровни реактивности (т.е. наблюдался переход с очень низких на средние и высокие уровни реактивности). Даже в единственном случае сохранения стресса, отмечалось увеличение фоновых показателей содержания лимфоцитов на 12% и снижение напряженности по моноцитарному звену на 4,5%, что также свидетельствовало о переходе с очень низких на высокие уровни реактивности. Важно, что К (АС/С) с нулевого уровня поднялся до 3,0. В контрольной группе животных также наблюдалась смена адаптивных состояний: переход реакций тренировки в стресс или в повышенную активацию, а также стресса – u1074 в спокойную и повышенную активацию (2 случая). При улучшении общегрупповой структуры реакций, которая выражалась повышением К (АС/С) в 2,7 раза отмечалось сохранение признаков напряженности реакций, характеризующих низкие уровни реактивности. Таким образом, при сопоставлении полученных данных можно выделить следующие особенности развития общих неспецифических адаптивных реакций у стареющих самок крыс, получавших препарат №1:

1) выход из глубокого стрессорного состояния очень низких уровней реактивности

2) формирование антистрессорных реакций средних и высоких уровней реактивности

Для контрольных животных было характерно: переходы адаптационных реакций в более активные формы на одних и тех же низких уровнях реактивности.

3. Некоторые показатели эндогенной интоксикации у стареющих самок крыс.

Известно, что эндогенная интоксикация, являясь неспецифическим синдромом, характерна для различных патологических состояний, в том числе возникающих при старении организма (М.Я. Малахова, 2000; О.Л. Иванков, 2001). Оценка и коррекции синдрома эндогенной интоксикации приобретает важное значение для оценки эффективности лечения. Нами были изучены клеточные тесты реактивности и интоксикации,рассчитываемые по лейкоцитарной формуле крови (А.В. Самохин, М.С. Томкевич, Ю.В. Готовский, Ф.Г. Мизиано, 1998).

Индекс сдвига лейкоцитов по Яблучанскому: ИСЛК = (э + б + н)(м + лф) = 1,96 ± 0,44 (норма).

Лимфоцитарный индекс интоксикации по Капитаненко и Дочкину: ЛИ = лф/ н = 0,57 ± 0,05 (норма).

Лейкоцитарный индекс интоксикации по Кальф-Калифу: ЛИИ = (4мц + 3ю + 2п + с)(пл + 1)(м + лф)(э + 1) = 0,3/1,5 (норма),

где э – эозинофилы, б – базофилы, н – нейтрофилы (п – палочкоядерные, с – сегментоядерные), м – моноциты, лф – лимфоциты, мц – миелоциты, пл – плазматические клетки, ю – юные.

Результаты изучения тестов интоксикации и реактивности у стареющих самок крыс в исследуемых группах показали следующее (табл. 3). В исходном состоянии общее количество нормативных тестов интоксикации в контрольной группе в 1,4 раза превосходило данные опытной группы. При этом межгрупповые различия частоты выявления нормативных тестов постепенно увеличивались от ИСЛК, затем ЛИ и, наконец, ЛИИ, представляющему наиболее точное отражение токсико-дистрофического состояния клеточных систем крови, и опосредованного показателя детоксикационных функций организма. Следовательно, наблюдаемый уровень соответствия в норме индексов интоксикации в контрольной группе свидетельствовал об удовлетворительном состоянии защитных функций и некотором ослаблении их у крыс в опытной группе.

Таблица 3

Тесты интоксикации и реактивности у стареющих самок крыс

После проведенных воздействий препаратом №1 ситуация изменилась в силу перераспределения нормативных тестов: у крыс опытной группы в двух случаях наблюдалось полное восстановление нормальных значений всех индексов интоксикации: ИСЛК, ЛИ, ЛИИ. В одном случае наблюдалось восстановление только индекса ЛИИ и нарушение границ нормы ИСЛК и ЛИ. В одном случае – наблюдалось несоответствие норме всех тестов интоксикации. В контрольной группе только у одного животного были сохранены нормативы тестов ИСЛК и ЛИИ и в одном случае наблюдались значения ЛИИ не выходящие за пределы нормы. В подавляющем большинстве случаев нормативы ИСЛК, ЛИ, ЛИИ были нарушены и их уровень был снижен по сравнению с фоновым в 4 раза.

Таким образом, если учитывать только общее количество нормативных тестов интоксикации в опытной группе без обсуждения их внутригруппового распределения, можно отметить достоверные различия с контролем (Р < 0,001), где количество нормативных значений индексов ИСЛК, ЛИ, ЛИИ снизилось в 2,9 раза. Это свидетельствовало о том, что применение плацебо не оказывало влияния на естественный ход защитно-детоксикационных процессов в организме при старении, с то время как применение препарата №1 способствовало их активизации.

4. Влияние препарата №1 на функциональный потенциал нейтрофильных гранулоцитов крови стареющих самок крыс

Широко известна защитная роль нейтрофильных гранулоцитов как клеточных факторов неспецифической резистентности (Ю.А. Мазинг, 1990; G.E. Brill et al., 1995; E.A. Korneva et al., 1995). Ведущим фактором, обеспечивающим функциональный потенциал нейтрофилов, являются катионные белки, определяемые с помощью лизосомально-катионного теста (ЛКТ). В препаратах крови животных опытной и контрольной групп, окрашенных зеленым азуром А, определяли средний цитохимический коэффициент (ЦХК) в зрелых нейтрофилах. В каждом препарате крови подсчитывали не менее 100 клеток и определяли по формуле Астользи и Верга значение ЦХК. Как видно из табл. 4, исходные значения ЦХК в обеих группах снижены до одного уровня, что свидетельствовало об уменьшении процента клеток, содержащих гранулы катионных белков. По окончании эксперимента в контрольной группе значения ЦХК остались на прежнем низком уровне, в то время как у животных подопытной группы, получавших препарат №1, среднее значения ЦХК указывали на достоверное повышение содержание клеток с высоким количеством катионных белков (Р < 0,001).

Таблица 4

Средние значения цитохимического коэффициента (в усл.ед) нейтрофилов переферической крови у стареющих самок крыс под влиянием препарата №1
*различия достоверны
Наблюдаемое увеличение в 4,5 раза показателей ЦХК после проведения терапии на основе биорезонансных технологий, очевидно отражало повышение детоксикационной устойчивости как одного из механизмов повышения резистентности организма.
В свою очередь, мобилизация клеточного звена естественной резистентности организма, проявляющаяся в увеличении числа нейтрофилов с высоким уровнем показателей ЛКТ под влиянием препарата №1, подтверждалась и согласовывалась с клеточными тестами реактивности и интоксикации, увеличение нормативных значений которой произошло именно в опытной группе. Кроме того, высокоамплитудная динамика лизосомально-катионного теста коррелировала со значительным повышением уровней реактивности по параметрам общих адаптационных реакций, в то время как в контрольной группе уровни реактивности оставались быть низкими, несмотря на антистрессорный характер адаптационных реакций. Иными словами, введение препарата №1 подопытным стареющим самкам крыс способствовало синхронизации процессов, протекающих на клеточном уровне и интегральных реакций организма, включающих мультисистемные механизмы.
5. Изучение двигательной активности стареющих животных под влиянием препарата №1 (оценка составляющей ЦНС)
Для оценки функциональной активности двигательной зоны коры больших полушарий у крыс нами был использован тест «открытого поля», основанный на избегании грызунами опасного пространства в силу норкового (лабиринтового) рефлекса. При этом количественно оценивались параметры времени нахождения в центре «открытого поля», горизонтальная активность, частота подъемов, грумминга (умывание, чистка шерсти), число болюсов. Судя по полученным результатам (табл. 5), время пребывания в центре «открытого поля» – наиболее незначительной и опасной зоны для грызунов, у животных опытной и контрольной групп не имело существенных различий. Однако поведение животных по истечению этого периода времени приобрело межгрупповые различия. Так по показателям горизонтальной u1072 активности, характеризующей реакцию ориентировки в пространстве и поисковую функцию, более беспокойными были животные контрольной группы. Число горизонтальных перебежек по «открытому полю» самок крыс этой группы почти вдвое превышало показатели в опытной группе (табл. 5).
Таблица 5
Показатели двигательной активности стареющих самок крыс в опытной и контрольной группах

Примечание:

*уровень достоверности относительно контроля Р < 0,5.

**уровень достоверности относительно контроля Р < 0,01.

Количество подъемов (вертикальная активность), свидетельствующих о тревожности и настороженности животных в контрольной группе также достоверно превышало величину аналогичного критерия поведенческих реакций в опытной группе (табл. 5). Кроме того, для самок крыс контрольной группы была характерна тенденция увеличения частоты грумминга по сравнению с опытной группой. В то же время количество болюсов, как одного из косвенных показателей состояния парасимпатического отдела нервной системы, у самок крыс, получавших препарат №1, было больше, что свидетельствовало о лучшем тонусе этого вегетативного звена нервной регуляции. Таким образом, оценка двигательной активности по тесту «открытого поля», косвенно отражающего состояние моторной зоны коры полушарий мозга, а также соотношение симпатического и парасимпатического отделов вегетативной нервной системы, свидетельствовала о более устойчивом, гармоничном, уравновешенном типе нервной деятельности у крыс в группе, получавших препарат №1.

6. Изменение полового цикла у крыс-самок под влиянием препарата №1

Для изучения возможности восстановления возрастной потери реактивности гипоталамо-гонадатропной регуляции у стареющих крыс-самок нами был использован тест вагинальных мазков. Для этого у животных ежедневно утром и вечером брали водный смыв вагинального содержимого и анализировали клеточный состав, отражающий стадии гормонального цикла: масса лейкоцитов – диэструс, наличие только эпителиальных клеток – проэструс, сморщенные эпителиальные клетки (чешуйки) – эструс, все виды клеток – метэструс (по Эскину). Были изучены стадии полового цикла в течении 9-ти дней до начала воздействия препарата и в течение дней после завершения применения геропротекторного фактора. Именно такой срок наблюдения лимитирует период 2-х последовательных половых циклов в норме, составляющей 4,5 дня (табл. 6).

 

Таблица 6

Наличие стадий полового цикла u1091 у стареющих самок крыс до и после применения препарата №1

Как

показывают результаты исследования исходного состояния полового цикла у стареющих самок крыс, в большинстве случаев, доминировала стадия диэструс, протекающая от 5 до 9 дней. Значительно уменьшилась длительность стадии предтечки (проэструс), а в большинстве случаев ее выявить не удалось. Частота выявления основной активной фазы полового цикла – эструса у крыс опытной группы была заметно снижена по сравнению с контролем. Нарушения отмечались и по завершающей стадии цикла – метэструсу. После четырехкратного введения самкам крыс препарата №1 у половины опытных животных наблюдалось частичное восстановление длительности и последовательности стадий полового цикла, особенно касающиеся стадий диэструс. У одной из опытных крыс-самок восстановились обе активные фазы – проэструс и эструс ранее отсутствующие. В контрольной группе в аналогичный срок наблюдались незначительные изменения структуры полового цикла, отражающие индивидуальную вариацию значений показателей стадийности гормонозависимых процессов при старении. Обобщая полученные данные, можно констатировать несомненное биоадаптивное и геропротекторное влияние препарата, обладающего  биорезонансными свойствами. Неспецифические механизмы его влияния на колебательные процессы, характеризующие клеточные, системные организменные адаптивные реакции, удалось зафиксировать благодаря изучению комплекса взаимосвязанных показателей крови, включая повышение уровня эритроцитов и снижения (нормализации) общего количества лейкоцитов, увеличение содержания иммунокомпетентных клеток. По числу последних удалось идентифицировать типы антистрессорных реакций и установить их соответствие средним и высоким уровням реактивности. Используя многокомпонентный клеточный состав крови, также удалось с помощью расчетных индексов реактивности и интоксикации выявить внутригрупповую перестройку нормативных показателей защитно-детоксикационных процессов у самок крыс, получавших препарат №1. Наиболее информативным показателем повышения неспецифической резистентности оказался лизосомально- катионный тест, значения которого достоверно повысились относительно контрольного уровня. Учитывая иерархическую соподчиненность процессов в организме, следовало ожидать синхронизации процессов и на системном уровне. При анализе двигательной активности животных, получавших препарат №1, оказалось что состояние отделов симпатической и парасимпатической нервной систем косвенно можно охарактеризовать как сбалансированное, более уравновешенное, гармоничное в отличии от настороженного и тревожного поведения контрольных животных. Разумеется, эндокринная регуляция является наиболее древней формой управления, при старении претерпевает значительную инволюцию. В связи с этим, получить восстановление возрастной потери реактивности гипоталамо-гонадотропной регуляции у старых самок крыс при введении только 4-х доз препарата не представлялось возможным. Лишь у двух из четырех подопытных самок крыс удалось зафиксировать полный мультистадийный половой цикл с восстановлением последовательности и длительности стадий. Однако как показывает наш опыт применения для лечения старения фармакологических нейротропных средств (малые дозы адреналина), биостимуляторов (мумие, элеутерококк), янтарной кислоты, физических факторов (слабые переменные магнитные поля сверхнизкочастотного диапазона), получить устойчивый эффект восстановления полового цикла на фоне развития антистрессорных реакций удается только, если воздействия имеют более продолжительный характер (около месяца) и повторяются курсами через 2–3 месяца. В таких случаях удавалось достичь не только метаболического и внешнего омоложения животных, но и восстановить детородную функцию. Вывод: применение препарата №1 для омоложения и восстановления утраченных при старении функций организма представляет большую перспективу и требует продолжительного и детального исследования.

Литература

1. Гаркави Л.Х., Квакина Е.Б., Уколова М.А. Адаптационные реакции и резистентность организма. – Ростов н/Д, 1979. – 119 с., Изд-е третье, доп. – 1990. – 223 с.

2. Гаркави Л.Х., Квакина Е.Б., Кузьменко Т.С., Шихлярова А.И. Антистрессорные реакции и активационная терапия. Реакция активации как как путь к здоровью через процессы самоорганизации. – Екатеринбург, РИА «Филантроп», – 2002. – Т.1. – 196 с., 2003. – Т.2. –336 с.

3. Малахова М.Я. Эндогенная интоксикация как отражение компенсаторной перестройки обменных процессов в организме. Эфферентная терапия. – 2000. – Т.6. – №4. – С. 3–14.

4. Иванков О.Л. Состояние эндогенной интоксикации и защитных систем при опухолевом росте. – Автореф.дис.. канд.мед. наук. – Тернополь, 2001. – 19 с.

5. Самохин А.В., Томкевич М.С., Готовский Ю.В., Мизиано Ф.Г. Иммунология, апоптоз и гомеопатия. – М.: ИМЕДИС, 1998. – С. 160–161.

6. Мазинг Ю.А. Функциональная морфология катионных белков лизосом нейтрофильных гранулоцитов // Вопр. Мед. Химии. – 1990. – №6. – С.8–10.

7. Brill G.E., Grigoriev S.N., Romanova T.P., Porozova S.U. Effect of transcutaneous laser irradiation laser irradiation on polymorphonuclear leukocytes in stress // Laser in Medicine and Surgery. – Munchen, 1995. – Vol.11. – №2. – Р.106

8. Korneva E.A. et al. Cationic antibiotic peptides in immunity// Int. Conf. In Envirom. Pollution (ICEP’95) and Neuroimmunol.Interact. And Envir (IGJNE’95). – St. Peterburg, Russia. – 1995. – P. 134.